Придуманный идеал семьи

Дети болезненно переживают наши неудачи. Когда неудача постигает отца, которого ребенок осознал как обычного человека, это переносится сравнительно легко, если же сокрушено домашнее божество, ничто не может помешать злобе, завладеть детской душой и обратиться против тех, кто стал виновником страданий обожаемого существа. Это еще один шаг к асоциальности. Ребенок начинает делить общество на «они» и «мы» и проникается убеждением, что эти «они» всегда творят зло. Немногое можно сохранить в тайне от наших детей, иногда мне кажется даже, что ничто нельзя от них утаить. Мы не можем внушить малышу, будто в доме у нас царят взаимопонимание и любовь, если этого нет в действительности. Его не проведешь. Как бы ни вели себя родители, если духовная связь между ними порвана, ребенок это чувствует. Не знаю, существует ли телепатия в тех формах, о которых сейчас много говорят, но что между людьми происходит духовное общение, которое не нуждается в словах и жестах, и что ребенок способен улавливать его и, наоборот, чувствовать, когда оно отсутствует, в этом я убежден. Вот почему вопрос о том, надо ли во имя детей сохранять семью, даже если родители стали чужими друг другу людьми, далеко не бесспорен. Когда я читаю в педагогических произведениях полезные и разумные рекомендации родителям, я всегда с неловкостью ощущаю, что мы идеализируем семью, вернее, мало считаемся с ее реальными возможностями. Если собрать воедино все напутствия и советы, как воспитывать ребенка, как с ним играть, как готовить его к труду, как с ним разговаривать и отвечать на его бесчисленные вопросы и так далее, мы увидим, что эти рекомендации просто не соответствуют тому времени, которым современные родители располагают для воспитания. Когда отец и мать работают, у них остается в день не больше двух часов для общения с детьми. За что хвататься, прежде всего? Какие требования пытаться осуществить и какими пренебречь? Если к этой нехватке времени прибавить еще и нередкое отсутствие единства взглядов на воспитание, все усложняется до крайности. То, что отец считает несущественным, матери кажется чрезвычайно важным, у нее одно представление о том, как следует вести себя за столом, а у него другое, их требования к порядку и чистоте часто тоже не совпадают. Ребенок оказывается между двух огней и чаще всего использует разногласия родителей, чтобы поступать по-своему. В тех редких случаях, когда работает только отец, воспитание полностью ложится на мать. Она осуществляет его в меру своих сил и вынуждена испытывать на 36 себе все отрицательные последствия того, что это она требует, она наказывает, она осуществляет надзор. Отец же приходит домой после работы, и ему предоставляется право, как бы только радоваться своим чадам. Ни для чего другого у него нет времени, да ему и не хочется заниматься черной работой. Тогда неизбежно его считают более добрым, он ведь никогда не ругает детей, а только развлекается вместе с ними. В сочинениях А. С. Макаренко неоднократно повторяется одно важное наблюдение: «Дети, выросшие в счастливых семьях, хорошо воспитаны». Да, действительно, нет никаких сомнений в том, что счастье — лучший воспитатель, но его «научные основы», к сожалению, еще не установлены. Известно только, что «все счастливые семьи похожи друг на друга», как утверждал Л. Н. Толстой, а несчастные в высшей степени «разнообразны». Может быть, следует добавить, что воспитание со своей стороны в значительной мере «отвечает» за счастье, и круг, таким образом, замкнется. см. также: наказание в семье читать далее: отголосок истории

Жизнь в садике Трудности перевода Фантазия детей Наказание в семье Жестокое воспитание Отголосок истории